Мишель Монтень. Опыты: О дружбе (фрагмент) -
9 >
Пусть не пытаются уподоблять этой дружбе обычные дружеские связи. Я
знаком с ними так же, как всякий другой, а притом с самыми глубокими из них.
Не следует, однако, смешивать их с истинной дружбой: делающий так впал бы в
большую ошибку. В этой обычной дружбе надо быть всегда начеку, не отпускать
узды, проявлять всегда сдержанность и осмотрительность, ибо узы, скрепляющие
подобную дружбу, таковы, что могут в любое мгновение оборваться. "Люби
своего друга, ( говорил Хилон, ( так, как если бы тебе предстояло
когда-нибудь возненавидеть его; и ненавидь его так, как если бы тебе
предстояло когда-нибудь полюбить его"[16]. Это правило, которое
кажется отвратительным, когда речь идет о возвышенной, всепоглощающей
дружбе, весьма благодетельно в применении к обыденным, ничем не
замечательным дружеским связям, в отношении которых весьма уместно вспомнить
излюбленное изречение Аристотеля: "О друзья мои, нет больше ни одного
друга!"[17]
В этом благородном общении разного рода услуги и благодеяния, питающие
другие виды дружеских связей, не заслуживают того, чтобы принимать их в
расчет; причина этого ( полное и окончательное слияние воли обоих друзей.
Ибо подобно тому, как любовь, которую я испытываю к самому себе, нисколько
не возрастает от того, что по мере надобности я себе помогаю, ( что бы ни
говорили на этот счет стоики, ( или подобно тому, как я не испытываю к себе
благодарности за оказанное самому себе одолжение, так и единение между
такими друзьями, как мы, будучи поистине совершенным, лишает их способности
ощущать, что они тем-то и тем-то обязаны один другому, и заставляет их
отвергнуть и изгнать из своего обихода слова, означающие разделение и
различие, как например: благодеяние, обязательство, признательность,
просьба, благодарность и тому подобное. Поскольку все у них действительно
общее: желания, мысли, суждения, имущество жены, дети, честь и самая жизнь,
и поскольку их союз есть не что иное, как ( по весьма удачному определению
Аристотеля ( одна душа в двух телах[18], ( они не могут ни
ссужать, ни давать что-либо один другому. Вот почему законодатели, дабы
возвысить брак каким-нибудь, хотя бы воображаемым сходством с этим
божественным единением, запрещают дарения между супругами, как бы желая этим
показать, что все у них общее и что им нечего делить и распределять между