Мишель Монтень. Опыты: О дружбе (фрагмент) -
6 >
красотой своей души, понимая, что красота его тела увяла уже давно, и
надеясь с помощью этого умственного общения установить более длительную и
прочную связь с любимым. И когда усилия после долгих стараний увенчивались
успехом (ибо, если от любящего и не требовалось осторожности и
осмотрительности в выражении чувств, то эти качества обязательно требовались
от любимого, которому надлежало оценить внутреннюю красоту, обычно неясную и
трудно различимую), тогда в любимом рождалось желание духовно зачать от
духовной красоты любящего. Последнее для него было главным, а плотское (
случайным и второстепенным, тогда как у любящего все было наоборот. Именно
по этой причине любимого древние философы ставили выше, утверждая, что и
боги придерживаются того же. По этой же причине порицали они Эсхила,
который, изображая любовь Ахилла к Патроклу, отвел роль любящего Ахиллу,
хотя он был безбородым юношей, только-только вступившим в пору своего
цветения и к тому же прекраснейшим среди греков. Поскольку в том целом,
которое представляет собой такое содружество, главная и наиболее достойная
сторона выполняет свое назначение и господствует, оно, по их словам,
порождает плоды, приносящие огромную пользу как отдельным лицам, так и всему
обществу; они говорят, что именно в этом заключалась сила тех стран, где был
принят этот обычай, что он был главным оплотом равенства и свободы и что
свидетельством этого является столь благодетельная любовь Гармодия и
Аристогитона[11]. Они называют ее поэтому божественной и
священной. И лишь произвол тиранов и трусость народов могут, по их мнению,
противиться ей. В конце концов, все, что можно сказать в оправдание
Академии, сводится лишь к тому, что эта любовь заканчивалась подлинной
дружбой, а это не так уже далеко от определения любви стоиками: Amorem
conatum esse amicitiae faciendae ex pulchritudinis specie[12].
Возвращаюсь к моему предмету, к дружбе более естественной и не столь
неравной. Omnino amicitiae corroboratis iam confirmatisque ingeniis et
aetatibus, iudicandae sunt[13].
Вообще говоря, то, что мы называем обычно друзьями и дружбой, это не
более, чем короткие и близкие знакомства, которые мы завязали случайно или
из соображений удобства и благодаря которым наши души вступают в общение. В
той же дружбе, о которой я здесь говорю, они смешиваются и сливаются в нечто