Мишель Монтень. Опыты: О дружбе (фрагмент) -
3 >
и другие в чем-то мешали друг другу и жизнь одних зависела от других. Бывали
также философы, питавшие презрение к этим естественным узам, как, например,
Аристипп; когда ему стали доказывать, что он должен любить своих детей хотя
бы уже потому, что они родились от него, он начал плеваться, говоря, что эти
плевки тоже его порождение и что мы порождаем также вшей и червей. А другой
философ, которого Плутарх хотел примирить с его братом, заявил: "Я не придаю
большого значения тому обстоятельству, что мы оба вышли из одного и того же
отверстия". А между тем слово "брат" ( поистине прекрасное слово, выражающее
глубокую привязанность и любовь, и по этой причине я и Ла Боэси постоянно
прибегали к нему, чтобы дать понятие о нашей дружбе. Но эта общность
имущества, разделы его и то, что богатство одного есть в то же время
бедность другого, все это до крайности ослабляет и уродует кровные связи.
Стремясь увеличить свое благосостояние, братья вынуждены идти одним шагом и
одною тропой, поэтому они волей-неволей часто сталкиваются и мешают друг
другу. Кроме того, почему им должны быть обязательно свойственны то
соответствие склонностей и душевное сходство, которые только одни и
порождают истинную совершенную дружбу? Отец и сын по свойствам своего
характера могут быть весьма далеки друг от друга; то же и братья. Это мой
сын, это мой отец, но вместе с тем это человек жестокий, злой или глупый. И
затем, поскольку подобная дружба предписывается нам законом или узами,
налагаемыми природой, здесь гораздо меньше нашего выбора и свободной воли. А
между тем ничето не является в такой мере выражением нашей свободной воли,
как привязанность и дружба. Это вовсе не означает, что я не испытывал на
себе всего того, что могут дать родственные чувства, поскольку у меня был
лучший в мире отец, необычайно снисходительный вплоть до самой глубокой
своей старости, да и вообще я происхожу из семьи, прославленной тем, что в
ней из рода в род передавалось образцовое согласие между братьями:
et ipse
Notus in fratres animi paterni[6].
Никак нельзя сравнивать с дружбой или уподоблять ей любовь к женщине,
хотя такая любовь и возникает из нашего свободного выбора. Ее пламя, охотно
признаюсь в этом, (
neque enim est dea descia nostri
Quae dulcem curis miscet amaritiem[7],
более неотступно, более жгуче и томительно. Но это ( пламя
