1 >

---------------------------------------------------------------
 OCR: Rolex
---------------------------------------------------------------

     Присматриваясь  к  приемам  одного  находящегося  у  меня живописца,  я
загорелся  желанием последовать его примеру. Он выбирает  самое лучшее место
посредине  каждой  стены  и  помещает на  нем  картину, написанную  со  всем
присущим  ему  мастерством,  а  пустое  пространство  вокруг  нее  заполняет
гротесками, то есть фантастическими рисунками, вся  прелесть которых состоит
в их разнообразии и причудливости. И, по правде  говоря,  что  же иное и моя
книга, как не  те же гротески,  как не те же диковинные тела, слепленные как
попало из различных частей, без определенных очертаний, последовательности и
соразмерности, кроме чисто случайных?

     Desinit in piscem mulier formosa superne[1].

     В последнем я иду  вровень с моим живописцем, но что  до другой, лучшей
части его труда, то я весьма отстаю от него,  ибо мое умение не простирается
так  далеко, чтобы я мог  решиться задумать прекрасную, тщательно отделанную
картину,  написанную в  соответствии  с  правилами искусства. Мне  пришло  в
голову позаимствовать ее у  Этьена де  Ла Боэси, и она принесет честь  всему
остальному в этом  труде.  Я имею в виду  его  рассуждение,  которому он дал
название  "Добровольное  рабство" и которое люди, не  знавшие  этого, весьма
удачно перекрестили в "Против единого"[2]. Он написал его, будучи
еще  очень молодым, в жанре  опыта в честь свободы  и против тиранов.  Оно с
давних пор ходит по рукам людей просвещенных и получило с их стороны высокую
и заслуженную  оценку,  ибо прекрасно написано и полно  превосходных мыслей.
Нужно, однако, добавить,  что  это отнюдь не лучшее  из того, что он мог  бы
создать;  и  если  бы  в том,  более  зрелом  возрасте, когда я его знал, он
возымел  такое же  намерение, как  и я  (  записывать все,  что ни придет  в
голову, мы имели бы немало редкостных сочинений, которые могли бы сравниться
со  знаменитыми  творениями  древних,  ибо  я  не  знаю  никого, кто  мог бы
сравниться  с ним природными дарованиями в этой области. Но до нас дошло, да
и то случайно, только это  его  рассуждение, которого,  как  я  полагаю,  он
никогда после написания больше не видел, и еще кое-какие заметки о январском
эдикте[3]  (заметки эти,  быть  может,  будут  преданы  гласности
где-нибудь  в  другом месте),  (  эдикте столь  знаменитом  благодаря  нашим

Следующая

1 >