34 >

выручало то обстоятельство, что мне приходилось иметь дело с умным
наставником, который умел очень мило закрывать глаза как на эти, так и
на другие, подобного же рода мои прегрешения. Благодаря этому я
проглотил последовательно "Энеиду" Вергилия, затем Теренция, Плавта,
наконец, итальянские комедии, всегда увлекавшие меня занимательностью
своего содержания. Если бы наставник мой проявил тупое упорство и
насильственно оборвал это чтение, я бы вынес из школы лишь лютую
ненависть к книгам, как это случается почти со всеми нашими молодыми
дворянами. Но он вел себя весьма мудро. Делая вид, что ему ничего не
известно, он еще больше разжигал во мне страсть к поглощению книг,
позволяя лакомиться ими только украдкой и мягко понуждая меня выполнять
обязательные уроки. Ибо главные качества, которыми, по мнению отца,
должны были обладать те, кому он поручил мое воспитание, были добродушие
и мягкость характера. Да и в моем характере не было никаких пороков,
кроме медлительности и лени. Опасаться надо было не того, что я сделаю
что-нибудь плохое, а того, что я ничего не буду делать. Ничто не
предвещало, что я буду злым, но все - что я буду бесполезным. Можно
было предвидеть, что мне будет свойственна любовь к безделью, но не
любовь к дурному.

    Я вижу, что так оно и случилось. Жалобы, которыми мне протрубили все
уши, таковы: "Он ленив; равнодушен к обязанностям, налагаемым дружбой и
родством, а также к общественным; слишком занят собой". И даже те, кто
менее всего расположен ко мне, все же не скажут: "На каком основании он
захватил то-то и то-то? На каком основании он не платит?" Они говорят:
"Почему он не уступает? Почему не дает?"

    Я буду рад, если и впредь ко мне будут обращать лишь такие,
порожденные сверхтребовательностью, упреки. Но некоторые несправедливо
требуют от меня, чтобы я делал то, чего я не обязан делать, и притом
гораздо настойчивее, чем требуют от себя того, что они обязаны делать.
Осуждая меня, они заранее отказывают тем самым любому моему поступку в
награде, а мне - в благодарности, которая была бы лишь справедливым
воздаянием должного. Прошу еще при этом учесть, что всякое хорошее дело,
совершенное мною, должно цениться тем больше, что сам я меньше кого-либо
пользовался чужими благодеяниями. Я могу тем свободнее распоряжаться
моим имуществом, чем больше оно мое. И если бы я любил расписывать все,
что делаю, мне было бы легко отвести от себя эти упреки. А иным из этих
господ я сумел бы без труда доказать, что они не столько раздражены тем,

Следующая

34 >