15 >

безнаказанности, склонен удивляться тому, что войны эти протекают еще
так мягко и безболезненно. Кого град молотит по голове, тому кажется,
будто все полушарие охвачено грозою и бурей. Говорил же один уроженец
Савойи, что, если бы этот дурень, французский король, умел толково вести
свои дела, он, пожалуй, годился бы в дворецкие к его герцогу. Ум
этого савойца не мог представить себе ничего более величественного, чем
его государь. В таком же заблуждении, сами того не сознавая, находимся и
мы, а заблуждение это, между тем, влечет за собой большие последствия и
приносит огромный вред. Но кто способен представить себе, как на
картине, великий облик нашей матери-природы во всем ее царственном
великолепии; кто умеет подметить ее бесконечно изменчивые и
разнообразные черты; кто ощущает себя, - не только себя, но и целое
королевство, - как крошечную, едва приметную крапинку в ее необъятном
целом, только тот и способен оценивать вещи в соответствии с их
действительными размерами.

    Этот огромный мир, многократно увеличиваемый к тому же теми, кто
рассматривает его как вид внутри рода, и есть то зеркало, в которое нам
нужно смотреться, дабы познать себя до конца. Короче говоря, я хочу,
чтобы он был книгой для моего юноши. Познакомившись со столь великим
разнообразием характеров, сект, суждений, взглядов, обычаев и законов,
мы научаемся здраво судить о собственных, а также приучаем наш ум
понимать его несовершенство и его врожденную немощность; а ведь это
наука не из особенно легких. Картина стольких государственных смут и
смен в судьбах различных народов учит нас не слишком гордиться собой.
Столько имен, столько побед и завоеваний, погребенных в пыли забвения,
делают смешною нашу надежду увековечивать в истории свое имя захватом
какого-нибудь курятника, ставшего сколько-нибудь известным только после
своего падения, или взятием в плен десятка конных вояк. Пышные и
горделивые торжества в других государствах, величие и надменность
стольких властителей и дворов укрепят наше зрение и помогут смотреть, не
щурясь, на блеск нашего собственного двора и властителя, а также
преодолеть страх перед смертью и спокойно отойти в иной мир, где нас
ожидает столь отменное общество. То же и со всем остальным.

    Паша жизнь, говорил Пифагор, напоминает собой большое и многолюдное
сборище на олимпийских играх. Одни упражняют там свое тело, чтобы
завоевать себе славу на состязаниях, другие тащат туда для продажи
товары, чтобы извлечь из этого прибыль. Но есть и такие - и они не из

Следующая

15 >