92 >

     {Нужно выковать оружие для этого доблестного мужа [89] (лат.).}

     Все это полно  человечности,  превышающей  человеческую.  Впрочем,  это
сверхъизобилие доброты я согласен оставить богам:

                  nec divis homines componier aequum est.

     {Не подобает сравнивать людей и богов [90] (лат.).}

     Хотя вопрос о брачном или внебрачном зачатии прижитых совместно детей и
не затрагивает, в сущности, женщин, - не говорю уж о том, что самые  суровые
законодатели, умалчивая о нем в своих сводах, тем самым решают его, - все же
они, неведомо почему, подвержены ревности больше мужчин,  и  она  обитает  в
них, как у себя дома:

                       Saepe etiam  Juno,  maxima  caelicolum,
                  Coniugis  in  culpa  flagravit cotidiana.

     {Часто  сама  Юнона,  величайшая  из   небожительниц,   досадовала   на
ежедневные провинности своего супруга [91] (лат.).}

     И когда эти бедные души, слабые и неспособные сопротивляться,  попадают
в ее цепкие лапы, просто жалость смотреть, до чего беспощадно она  завлекает
их в свои сети и как помыкает ими; сначала она пробирается в них тихой сапой
под личиною дружбы, но едва они окажутся в ее власти, те же причины, которые
служили основанием для благосклонности, становятся основанием  и  для  лютой
ненависти. Для этой болезни души большинство вещей служит пищею и лишь очень
немногие - целебным лекарством.  Добродетель,  здоровье,  заслуги  и  добрая
слава мужа - фитили, разжигающие их гнев и бешенство:

               Nullae sunt inimicitiae, nisi amoris, acerbae.

     {Нет вражды более  злобной,  чем  та,  которую  порождает  любовь  [92]
(лат.).}

     Кроме того, эта  горячка  уродует  и  искажает  все,  что  в  них  есть
красивого и хорошего, и  все  поведение  ревнивой  женщины,  будь  она  хоть
воплощением  целомудрия  и   домовитости,   неизменно   бывает   раздражающе
несносным. Неукротимое возбуждение увлекает ревнивцев  к  крайностям,  прямо
противоположным тому, что их породило. Прелюбопытная вещь произошла с  одним
римлянином - Октавием: предаваясь любовным утехам с Понтией Постумией, он до
того распалился страстью от обладания ею, что стал настойчиво домогаться  ее
согласия сочетаться с ним браком, и так как она не поддалась на его уговоры,
возросшая в нем до последних  пределов  любовь  толкнула  его  на  действия,
свойственные жесточайшей и смертельной вражде, - он убил ее [93].  И  вообще
обычные признаки этой разновидности  любовной  болезни,  -  укоренившаяся  в

Следующая

92 >