83 >

                        De tenero meditatur ungui.

     {Девушка, едва созрев, охотно учится ионийским пляскам и уже в эти годы
извивается станом и с раннего детства грезит о бесстыдной любви [61] (лат.)}

     Пусть они отбросят стеснение и развяжут свои язычки,  и  сразу  же  нам
станет ясно, что в познаниях этого рода мы по сравнению с ними  сущие  дети.
Послушайте, как они судачат о наших ухаживаниях и о разговорах, которые мы с
ними ведем, и вы поймете, что мы не открываем им ничего такого, чего бы  они
не знали и не переварили в себе без нас. Уж не потому ли,  что  они  были  в
прежнем существовании, как объясняет  Платон,  развращенными  юношами?  [62]
Моим ушам случилось однажды оказаться в таком укромном местечке,  в  котором
они могли не пропустить ни одного слова из того, что  говорили  между  собою
наши девицы, не подозревал, что их кто-то подслушивает; но разве я могу  это
пересказать? Матерь божья! - подумал я, -  если  мы  теперь  начнем  изучать
похвальбу Амадиса и иные описания Боккаччо и Аретино  [63],  чтобы  казаться
людьми понаторевшими в подобных делах, это будет просто потеря времени!  Нет
таких слов, примеров, уловок, которых они не знали бы лучше,  чем  все  наши
книги: это - наука, рождающаяся у них прямо в крови,

                        Et mentem Venus ipsa dedit,

     {Сама Венера их просветила [64] (лат.).}

     и ее непрерывно нашептывают им и вкладывают в их  душу  такие  искусные
учителя, как природа, молодость и здоровье; им не приходится  даже  изучать,
они сами ее творят.

                  Nec tantum niveo gavisa est ulla columbo
                  Compar, vel  si  quid  dicitur improbius,
                  Oscula mordenti semper decerpere rostro.
                  Quantum  praecipue  multivola est mulier.

     {Ни одна  подруга  белоснежного  голубя  и  никакая  другая  еще  более
сладострастная птичка не целуется своим цепким  клювом  с  такою  неутомимою
жадностью, как женщина, отдавшаяся страсти [65] (лат.)}

     Если  бы  это  вложенное  в  них  природой   неистовство   страсти   не
сдерживалось  страхом  и  сознанием  своей  чести,  которые  им  постарались
внушить, то мы были  бы  опозорены  ими.  Всякое  побуждение  в  нашем  мире
направлено только к спариванию и только в нем находит себе оправдание:  этим
влечением пронизано решительно все,  это  средоточие,  вокруг  которого  все
вращается. И посейчас еще мы можем ознакомиться  с  распоряжениями  древнего
мудрого Рима, составленными  на  потребу  любви,  а  также  с  предписаниями

Следующая

83 >