8 >

бремя. Я охотно иду на то,  чтобы  они  доверяли  мне  только  немногое,  но
безоговорочно верили всему, что бы я им ни принес. Я всегда знал больше, чем
мне хотелось.
     Откровенная речь, подобно вину и  любви,  вызывает  в  ответ  такую  же
откровенность.
     Филиппид, по-моему, мудро ответил царю Лисимаху [12],  который  спросил
его: "Что из моего добра желал бы ты  получить?"  -  "Все,  что  тебе  будет
угодно, лишь бы то не были твои тайны". Я вижу, что всякий досадует, если от
него  утаивают  самую  сущность  дела,  которое  ему  поручено,  и  скрывают
какую-нибудь заднюю мысль. Что до  меня,  то  я  бываю  доволен,  когда  мне
сообщают не больше того, что поручают сделать, и вовсе не жажду,  чтобы  моя
осведомленность лишала меня права  говорить  и  затыкала  мне  рот.  Если  я
предназначен служить орудием обмана, пусть это будет, по крайней  мере,  без
моего ведома. Я не хочу, чтобы меня принимали за усердного и исполнительного
слугу, готового предать все и всех. Кто недостаточно верен себе самому, тому
простительно не соблюдать верности и своему господину.
     Но ведь именно государи-то и не довольствуются преданностью  наполовину
и  пренебрегают  услугами,  оказываемыми  в  определенных  границах   и   на
определенных условиях. Этой беде ничем не поможешь; я искренно объявляю  им,
до каких пределов я с ними, ибо я могу быть только рабом разума, да и то это
не всегда мне  удается.  Что  до  них  самих,  то  они  неправы,  требуя  от
свободного человека такого же подчинения и такой же покорности, как от того,
кого они создали и купили и  чья  судьба  теснейшим  и  неразрывным  образом
связана с их судьбой. Законы сняли с меня тягостную заботу: они сами избрали
для меня  партию  и  дали  мне  господина;  любая  другая  власть  и  прочие
обязательства не более чем относительны и должны отступить на  второй  план.
Само собой разумеется, что  если  чувства  увлекут  меня  в  противоположную
сторону, я вовсе не должен за ними последовать; воля и желания создают  себе
собственные  законы,  но  наши  поступки  должны  подчиняться   общественным
установлениям.
     Этот мой образ действия несколько  расходится  с  общепринятым;  он  не
может повести к далеко идущим последствиям и непригоден на длительный  срок:
даже сама невинность не сумела бы, живя среди нас, обойтись без  притворства
и вести дела, не прибегая ко лжи. Вот почему общественные обязанности мне не
по нраву; все, что требуется  от  меня  моим  положением,  я  неукоснительно

Следующая

8 >