7 >

пристало распаляться гневом на  королей,  и  потешаюсь  над  теми  умниками,
которые с готовностью устремляются в столь неравную борьбу; с  государем  не
затевают личной ссоры, когда открыто и смело идут  против  него  ради  своей
чести и в соответствии со своим долгом; если он не любит подобного человека,
он поступает лучше, он уважает его. И в особенности  отстаивание  законов  и
защита установившегося порядка содержит в себе нечто  такое,  что  побуждает
даже посягающих  на  него  в  своих  целях  извинять,  если  не  чтить,  его
защитников.
     Но не следует называть долгом - а мы это постоянно делаем -  внутреннюю
досаду и недовольство, порождаемые корыстью и  страстями  личного  свойства,
как нельзя называть смелостью предательское и злобное поведение. Такие  люди
зовут рвением свою склонность к злобе и насилию; не сознание правоты  своего
дела движет  ими,  а  корысть:  они  разжигают  войну  не  потому,  что  она
справедлива, но потому, что это - война.
     Ничто не мешает поддерживать хорошие отношения  с  теми,  кто  враждует
между собой, и вести себя при этом вполне порядочно; выказывайте  к  тому  и
другому  дружеское  расположение,  пусть  не  совсем  одинаковое,  ибо   оно
допускает различную меру, и уж во всяком случае достаточно сдержанное  и  не
влекущее вас в одну сторону так сильно, чтобы она могла располагать вами  по
своему усмотрению; и еще: довольствуйтесь скромною мерою их  благосклонности
и, оказавшись в мутной воде, не норовите ловить в ней рыбку.
     Другой способ, а именно: предлагать всего себя  и  тому  и  другому,  -
столь же неразумен, сколь и бессовестен. Уверен ли  тот,  кому  вы  предаете
другого, равным образом благоволящего к вам, что вы  не  проделаете  в  свою
очередь того же самого с ним?  Он  считает  вас  дурным  человеком  и,  пока
слушает  ваши  речи,  использует  вас  в  своих  видах  и  с  помощью  вашей
бесчестности обделывает свои дела, ибо двуличные люди полезны тем,  что  они
могут дать, но надо стараться при этом, чтобы сами они  получили  как  можно
меньше.
     Я не говорю одному того, чего не мог бы в свое время  сказать  другому,
лишь слегка изменив ударение, и я сообщаю ему вещи либо несущественные, либо
общеизвестные, либо такие, которые могут пойти на пользу  обоим.  Нет  такой
выгоды, ради которой я позволил бы  себе  обманывать  их.  Доверенное  моему
молчанию я свято храню про себя, но на хранение  беру  лишь  самую  малость;
ведь беречь тайны государя, которые тебе  ни  к  чему,  докучное  и  тяжелое

Следующая

7 >