Мишель Монтень. Опыты. Том III - Глава IV - ОБ ОТВЛЕЧЕНИИ
62 >
задевают и веселят мою душу. До чего же часто заволакивается наш ум гневом
или печалью, которые насылает на нас какая-нибудь тень, и мы предаемся
выдуманным страстям, действительно будоражащим нам и душу и тело! Какие
только гримасы - удивления, смеха, смущения - не вызывают грезы на наших
лицах! Какие судорожные движения в наших членах и какое волнение в голосе!
Не кажется ли вам, что этот пребывающий в одиночестве человек видит перед
собою призрачную толпу людей и ведет с ними какие-то разговоры, или что он
одержим внутренним демоном, не оставляющим его ни на мгновенье в покое?
Задайте себе вопрос, где же, собственно, то, что вызвало в нем эти
изменения, и есть ли в природе еще что-нибудь, кроме нас, что питалось бы
пустотой и над чем она была бы всесильна?
Камбиз велел умертвить своего брата лишь потому, что ему приснилось,
будто тот должен стать персидским царем, - а это был брат, которого он любил
и которому всегда доверял! [33] Аристодем, царь мессенцев, наложил на себя
руки из-за сущего вздора, который он считал роковым предзнаменованием, - он
совершил это лишь из-за того, что по какой-то невыясненной причине выли его
псы. А царь Мидас сделал то же, встревоженный и испуганный неким тягостным
сном, который ему привиделся [34]. Лишить себя жизни из-за сновидения -
значит и вправду ценить ее ровно во столько, сколько она стоит в
действительности!
А теперь выслушайте, пожалуй, как издевается наша душа над
беспомощностью тела, над его немощностью, над тем, что оно подвержено
всевозможным напастям и изменениям: она и впрямь имеет основание говорить
обо всем этом!
О prima infelix fingenti terra Prometheo!
Ille parum cauti pectoris egit opus.
Corpora disponens, mentem non vidit in arte;
Recta animi primum debuit esse via.
{О глина, столь неудачно изваянная Прометеем! Свое произведение он
создал очень небрежно; соразмеряя члены, он не думал о духе, тогда как
начать ему подобало с души [35] (лат.).}