60 >

     Вот почему волнуют нам душу и жалобы  вымышленных  героев,  а  стенания
Дидоны и Ариадны трогают даже тех, кто, читая о них у Вергилия и Катулла, не
верит тому, что они и вправду существовали на свете. Если мы вспомним даже о
Полемоне, о котором рассказывают как о своего рода чуде и которого  называют
в качестве примера полнейшей бесчувственности и душевной неуязвимости, то не
побледнел ли также и Полемон, когда его всего-навсего укусила  злая  собака,
вырвавшая у него на ноге кусок мяса [80]. И никакая мудрость не простирается
так далеко, чтобы  постигнуть  рассудком  причину  столь  живой  и  глубокой
скорби, возрастающей в еще большей мере при непосредственном наблюдении того
или иного горестного события: ведь наблюдают наши  глаза  и  уши  -  органы,
способные отзываться лишь на внешнее и, стало быть, наименее существенное  в
явлении.
     Справедливо ли, что даже искусства используют  вложенные  в  нас  самою
природою легковерие и слабоумие и извлекают из них свои выгоды? Оратор,  как
утверждает риторика, лицедействуя в фарсе,  именуемом  его  судебною  речью,
будет тронут звучанием своего голоса и своим притворным волнением и, в конце
концов,  даст  обмануть  себя  страсти,  которую  старается  изобразить.  Он
проникнется подлинной и нешуточною печалью, порожденною в  нем  фиглярством,
нужным ему, чтобы заразить ею и судей, которым до нее еще меньше  дела,  чем
ему самому. Подобное  творится  и  с  теми,  кого  нанимают  для  участия  в
похоронах с целью усугубить горестность этой торжественной церемонии  и  кто
продает свои слезы и скорбь мерой и  весом;  ведь  несмотря  на  то,  что  в
выражении  своего  горя  эти   люди   ограничиваются   простым   подражанием
установленным образцам, все же, как достоверно известно,  приноравливаясь  и
понуждая себя к  определенному  поведению,  они  нередко  с  таким  усердием
предаются этому занятию, что впадают в неподдельную скорбь.
     Мне пришлось в числе нескольких  друзей  господина  де  Граммона  [31],
убитого при осаде Ла-Фер, сопровождать  его  тело  из  лагеря  осаждающих  в
Суассон. Во время этой поездки я заметил, что,  где  бы  ни  проходила  наша
процессия, народ повсюду встречал ее  с  причитаниями  и  плачем  и  что  их
вызывало лишь впечатление, производимое  нашим  печальным  шествием,  ибо  в
толпе не знали покойного даже по имени.
     Квинтилиан  говорит,  что  ему  доводилось  видеть  актеров,  настолько
сживавшихся со своей ролью людей, охваченных безысходною  скорбью,  что  они

Следующая

60 >