55 >

повторных  ударов  [10].  Вот  человек,  который,  как   видно,   и   впрямь
сосредоточенно думал о своей смерти и ни о чем больше.
     Кто  умирает  в  схватке,  не  выпуская   из   рук   оружия,   тот   не
присматривается заранее к смерти, не ощущает ее и не помышляет  о  ней:  его
увлекает боевой пыл. Один из моих знакомых, человек порядочный и  правдивый,
упав однажды во время поединка, зная, что его противник, пока  он  лежал  на
земле, нанес ему девять или десять ударов кинжалом,  и  слыша,  как  он  сам
впоследствии мне рассказывал, голоса  окружающих,  наперебой  умолявших  его
позаботиться о своей душе, не придавал этим крикам никакого значения и думал
только о том, как бы вскочить на ноги и отомстить за себя. И он убил  своего
противника в этом же поединке.
     Большую услугу оказал Луцию  Силану  [11]  тот,  через  кого  ему  была
объявлена весть о его осуждении: услышав ответ Силана, что он готов умереть,
но только не от преступной руки, этот глашатай императорской воли вместе  со
своими воинами устремился к Силану, чтобы схватить его, и так как тот упорно
сопротивлялся, пустив в ход кулаки и ноги, убил его в этой борьбе; вызвав  в
нем внезапно вспыхнувший бурный гнев, он  избавил  его,  таким  образом,  от
тягостной мысли об уготовленной ему медленной и мучительной смерти.
     В таких обстоятельствах мы всегда думаем о чем угодно, но не о ней: нас
тешат и поддерживают надежды на иную, лучшую жизнь, или надежды, возлагаемые
нами на наших детей, или предвкушение будущей славы нашего имени, или  мысль
о том, что мир, который мы покидаем, - не более как юдоль скорби, или  мечты
о возмездии, угрожающем тем, кто причиняет нам смерть,

            Spero equidem mediis, si quid pia  numina  possunt,
            Supplicia  hausurum scopulis, et nomine Dido
            Saepe vocaturum...
            Audiam,  et  haec  manes  veniet mihi fama sub imos.

     {Я надеюсь, если справедливые боги и в самом деле могущественны, что ты
погибнешь, разбившись на скалах, не раз поминая имя Дидоны; я узнаю об этом,
ибо слух о свершившемся дойдет и до меня в обиталище теней [12] (лат.).}

     Когда Ксенофонту сообщили о гибели в битве при Мантинее [13]  его  сына
Грилла, он, с венком на голове, приносил  жертвы  богам.  Ошеломленный  этим
известием, он  швырнул  венок  наземь,  но  затем,  слушая  повествование  о
происшедшем и постигнув, что эта смерть была  поистине  героической,  поднял
его и снова надел на голову.
     Даже Эпикур - и он также - утешал себя перед своей кончиною  мыслями  о

Следующая

55 >