38 >

и рассуждений.
     Для всякого, кто умеет как следует оценить свои возможности и в  полной
мере использовать их, размышление  -  могущественный  и  полноценный  способ
самопознания; я предпочитаю самостоятельно ковать себе душу, а  не  украшать
ее позаимствованным добром.
     Нет занятия  более  пустого  и,  вместе  с  тем,  более  сложного,  чем
беседовать со своими мыслями, - все зависит от того, какова беседующая душа.
Самые великие души делают это занятие своим ремеслом  -  quibus  vivere  est
Cogitare {Те, для кого  жить  -  значит  размышлять  [3]  (лат.).}.  Природа
настолько покровительствует этой нашей  особенности,  что  нет  ничего,  чем
могли бы мы заниматься более длительно, и нет дела, которому отдавались бы с
большим постоянством и большей готовностью. "В этом,  -  говорит  Аристотель
[4], - и состоит труд богов, созидающий и их счастье и наше". Чтение  служит
мне лишь для того, чтобы, расширяя мой кругозор,  будить  мою  мысль,  чтобы
загружать мой ум, а не память.
     Лишь немногие беседы увлекают меня и не требуют от  меня  напряжения  и
усилий. Правда, прелесть и красота захватывают и занимают  меня  не  меньше,
если не больше,  чем  значительность  и  глубина.  И  поскольку  все  прочие
разговоры нагоняют на меня сон и я уделяю им лишь оболочку  моего  внимания,
со мной нередко случается, что, присутствуя  при  подобном  обмене  словами,
тягучем и вялом, поддерживаемом только ради приличия, я говорю или выпаливаю
в ответ такой вздор и такие смешные глупости, которые не  пристали  бы  даже
детям, или упорно храню  молчание,  обнаруживая  еще  большую  неловкость  и
нелюбезность. Часто я погружаюсь в мечтательность и углубляюсь в свои мысли;
кроме того, мне свойственно непроходимое и совершенно ребяческое  невежество
во многих обыденных и общеизвестных вещах. По причине этих двух моих качеств
я добился того, что обо мне могут рассказывать  по  меньшей  мере  пять  или
шесть забавных историй, выставляющих меня самым нелепым дурнем на свете.
     Итак, возвращаясь к  избранной  мною  теме,  должен  сказать,  что  эта
неподатливость и негибкость моего  душевного  склада  заставляет  меня  быть
разборчивым по отношению к людям - мне приходится как бы просеивать их через
сито - и делает меня малопригодным для дел,  выполняемых  сообща.  Мы  живем
среди людей и вступаем с ними в разные отношения; если их  повадки  несносны
для нас, если мы гнушаемся соприкасаться с душами низменными и пошлыми  -  а
низменные и пошлые души часто бывают такими  же  упорядоченными,  как  самые

Следующая

38 >