Мишель Монтень. Опыты. Том III - Глава II - О РАСКАЯНИИ
36 >
меняем их на другие - и, как я думаю, худшие. Кроме глупой и жалкой спеси,
нудной болтливости, несносных и непостижимых причуд, суеверий, смехотворной
жажды богатств, когда пользоваться ими уже невозможно, я замечаю у стариков
также зависть, несправедливость и коварную злобу. Старость налагает морщины
не только на наши лица, но в еще большей мере на наши умы, и что-то не видно
душ - или они встречаются крайне редко, - которые, старясь, не отдавали бы
плесенью и кислятиной. Все в человеке идет вместе с ним в гору и под гору.
Принимая во внимание мудрость Сократа и кое-какие обстоятельства его
осуждения [21], я решаюсь предполагать, что он сам некоторым образом
способствовал совершившемуся, намеренно предоставляя всему идти своим
чередом, - ведь он достиг семидесяти лет и знал, что его блестящему и
деятельному уму предстоит в близком будущем ослабеть, а свойственной ему
проницательности - померкнуть.
Каким только метаморфозам не подвергает каждодневно старость - можно
сказать, у меня на глазах - многих моих знакомых! Она - могущественная
болезнь, настигающая естественно и незаметно. Нужно обладать большим запасом
знаний и большою предусмотрительностью, чтобы избегнуть изъянов, которыми
она нас награждает, или, по крайней мере, чтобы замедлить развитие их. Я
чувствую, что, несмотря на все мои оборонительные сооружения, она пядь за
пядью оттесняет меня. Я держусь сколько могу. Но я не знаю, куда, в конце
концов, она меня заведет. Во всех случаях я хочу, чтобы знали, откуда именно
я упал.