33 >

общественного или частного дела, которое было  бы  начато  или  доведено  до
конца по моему настоянию.  Даже  те,  чьими  судьбами  я  в  некоторой  мере
распоряжаюсь, - и они охотнее подчиняются  чьей-нибудь  чужой  воле,  нежели
моей. И поскольку о влиянии своем я пекусь менее ревностно, чем  о  душевном
покое,  мне  это  гораздо  приятнее:  не  обращая  на  меня  внимания,  люди
предоставляют мне возможность жить в соответствии с моими желаниями, которые
состоят в том, чтобы сосредоточиться и замкнуться в себе, и для меня великая
радость пребывать в полном неведении относительно чужих дел и не чувствовать
на себе обязанности устраивать их.
     По своем завершении всякое дело, чем бы оно  ни  окончилось,  перестает
занимать мои мысли. Если его исход оказался печальным, меня примиряет с этим
следующее соображение: он не мог быть иным, ибо таково его место  в  великом
круговороте всего сущего и в цепи причин  и  следствий,  о  которых  говорят
стоики; ваше воображение, как бы вы ни старались и ни жаждали  этого,  не  в
состоянии  сдвинуть  с  места  ни  одной  точки,   не   нарушив   при   этом
установленного порядка вещей, и это касается как прошлого, так и будущего.
     И вообще, я не выношу  тех  приступов  раскаяния,  которые  находят  на
человека с возрастом. Тот, кто заявил в древности [18],  что  он  бесконечно
благодарен годам, ибо они избавили его от сладострастия,  держался  на  этот
счет совсем иных взглядов, чем я: никогда я не стану  превозносить  бессилие
за все его мнимые благодеяния. Nec tam aversa unquam videbitur ab opere  suo
providentia, ut debilitas inter optima inventa sit. {Провидение  никогда  не
окажется настолько враждебным своему  творению,  чтобы  слабость  стала  его
лучшим свойством [19] (лат.).} В старости мы лишь изредка предаемся любовным
утехам, и  после  них  нас  охватывает  глубокое  пресыщение;  тут  совесть,
по-моему, ни при чем; горести и слабость навязывают нам трусливую и  хлипкую
добродетель. Мы не должны позволить естественным изменениям брать  верх  над
нами до такой степени, чтобы от этого страдали наши умственные  способности.
Молодость и ее радости не могли в свое время скрыть от меня печати порока на
сладострастии; так и ныне пришедшая ко мне с годами пресыщенность  не  может
скрыть от меня печати сладострастия на пороке. И теперь, когда оно больше не
властвует надо мной, я сужу о нем точно так же, как тогда, когда пребывал  в
его власти. Энергично и тщательно стряхивая его с себя, я  нахожу,  что  мой

Следующая

33 >