3 >

     Кому  не  случается  сказать  глупость?  Беда,  когда  ее   высказывают
обдуманно.

     Ne iste magno conatu magnas nugas dixerit.

     {Этот человек с великими потугами собирается сказать  великие  глупости
[1] (лат. ).}

     Но в этом я не повинен. Выпаливая  свои,  я  трачу  на  них  не  больше
усилий, чем они стоят. И это их счастье. Потребуй они от меня  хоть  чуточку
напряжения - я бы тотчас же распрощался с ними. Я покупаю и продаю их только
на вес. С бумагой я беседую, как с  первым  встречным.  Лишь  бы  говорилась
правда. Это важнее  всего.  Кому  не  отвратительно  вероломство,  раз  даже
Тиберий [2] отказался прибегнуть к нему, хоть  оно  и  могло  доставить  ему
великую выгоду? Ему дали знать из Германии,  что  если  он  пожелает,  то  с
помощью яда его избавят от Арминия [3] (из всех врагов, какие были у римлян,
он был самым могущественным; это он нанес войску Вара  [4]  столь  постыдное
поражение, и он один препятствовал  распространению  их  владычества  в  тех
краях). Тиберий ответил, что римский народ привык расправляться с врагами  в
открытую, с оружием в руках, а не  тайком,  прибегая  к  обману.  Он  отверг
полезное ради честного. Это был, скажут  мне,  лицемер.  Полагаю,  что  так:
среди людей его ремесла не диво. Но признание добродетели не  обесценивается
в устах ее ненавистника. Тем более, что оно вынуждено у него самой  истиной,
и если даже он отвергает его в своем сердце,  то  все  же  прикрывается  им,
чтобы приукрасить себя.
     Наше устройство - и общественное и личное  -  полно  несовершенств.  Но
ничто в природе не бесполезно, даже сама бесполезность. И нет  во  вселенной
вещи,  которая  не  занимала  бы  подобающего  ей   места.   Наша   сущность
складывается из пагубных свойств: честолюбие, ревность, пресыщение, суеверие
и отчаяние обитают в нас, и  власть  над  нами  настолько  естественна,  что
подобие всего этого мы видим  и  в  животных:  к  ним  добавляется  и  столь
противоестественный порок, как жестокость, ибо, жалея  кого-нибудь,  мы  при
виде его страданий одновременно ощущаем в себе и некое мучительно-сладостное
щекотание злорадного удовольствия; его ощущают и дети;

               Suave mari magno, turbantibus aequora ventis,
               E terra  magnum  alterius spectare laborem;

     {Сладостно наблюдать с берега за бедствиями, претерпеваемыми другими  в
открытом море, где бушуют гонимые ветром волны [5] (лат.).}

     и кто бы истребил бы в человеке зачатки этих качеств, тот уничтожил  бы

Следующая

3 >