23 >

себя  огражденным  от  заразы,  распространяемой  столь  порочным  веком,  и
говорить себе самому: "Кто заглянул бы мне в самую  душу,  тот  и  тогда  не
обвинил бы меня ни в несчастии  и  разорении  кого  бы  то  ни  было,  ни  в
мстительности и в зависти, ни в преступлении  против  законов,  ни  в  жажде
перемен или смуты, ни  в  нарушении  слова;  и  хотя  разнузданность  нашего
времени разрешает все это и учит этому каждого, я никогда не накладывал руку
на имущество или на кошелек какого-либо француза,  но  всегда  жил  за  счет
своего собственного, как на войне, так  и  в  мирное  время,  и  никогда  не
пользовался ничьим трудом без должной его  оплаты".  Подобные  свидетельства
совести чрезвычайно  приятны,  и  эта  радость,  эта  единственная  награда,
которая никогда не минует нас, - великое благодеяние для души.
     Искать  опоры  в  одобрении  окружающих,  видя  в  нем   воздаяние   за
добродетельные  поступки,  значит  опираться  на  то,  что  крайне  шатко  и
непрочно. А в наше развращенное, погрязшее в невежестве время добрая слава в
народе, можно сказать, даже оскорбительна: ведь кому можно  доверить  оценку
того, что  именно  заслуживает  похвалы?  Упаси  меня  бог  быть  порядочным
человеком в духе тех описаний, которые, как  я  вижу,  что  ни  день  каждый
сочиняет во славу самому себе. Quae fuerant  vitia,  mores  sunt  {Что  было
пороками, то теперь нравы [2] (лат.).}.
     Иные мои друзья по личному ли побуждению, или вызванные на это мною, не
раз принимались с полною откровенностью журить и бранить меня,  выполняя  ту
из своих обязанностей, которая благородной душе кажется не только  полезнее,
но и приятнее прочих обязанностей, возлагаемых  на  нас  дружбою.  Я  всегда
встречал   эти   упреки   с   величайшей    терпимостью    и    искреннейшей
признательностью. Но, говоря по совести, я  частенько  обнаруживал  и  в  их
порицаниях и в их восхвалениях такое отсутствие меры, что  не  допустил  бы,
полагаю, ошибки, предпочитая впадать в ошибки, чем проявлять благоразумие на
их лад. Нашему брату, живущему частною жизнью, которая на виду  лишь  у  нас
самих, особенно нужно иметь перед собой некий  образец,  дабы  равняться  на
него в наших поступках и, сопоставляя их с ним, то  дарить  себе  ласку,  то
налагать на себя наказание. Для  суда  над  самим  собой  у  меня  есть  мои
собственные законы и моя собственная судебная палата, и я  обращаюсь  к  ней
чаще, чем куда бы то  ни  было.  Сдерживая  себя,  я  руководствуюсь  мерою,

Следующая

23 >