Мишель Монтень. Опыты. Том III - Глава I - О ПОЛЕЗНОМ И ЧЕСТНОМ
16 >
дела. И сенат поступил правильно, отложив свой приговор и стремясь найти для
него опору со стороны, в соображениях, не имеющих прямого касательства к
самому делу. И что же! поведение Тимолеона во время этого путешествия вскоре
пролило дополнительный свет на сущность его деяния - так достойно и
доблестно вел он себя в любых обстоятельствах; да и удача, сопутствовавшая
ему во всем, несмотря на трудности, которые ему пришлось преодолеть при
выполнении своего благородного дела, была ниспослана, казалось, самими
богами, сговорившимися споспешествовать его оправданию.
Цель Тимолеона, убившего брата-тирана, оправдывает его, если вообще
такое деяние может быть оправдано. Но стремление увеличить государственные
доходы, толкнувшее римский сенат принять то бессовестное решение, о котором
я намерен сейчас рассказать, не настолько возвышенно, чтобы оправдать явную
несправедливость.
Несколько городов, внеся денежный выкуп, с разрешения и по указу сената
получили от Суллы свободу. Этот вопрос был подвергнут новому обсуждению, и
сенат объявил, что они должны вносить налоги по-прежнему, деньги же,
выплаченные ими в качестве выкупа, не подлежат возвращению [33]. Гражданские
войны преподносят нам на каждом шагу столь же отвратительные примеры
коварства, ибо мы наказываем ни в чем не повинных людей только за то, что
они верили нам, когда мы сами были иными, и должностное лицо налагает
наказание за перемену в своих взглядах на тех, кто в этом нисколько не
виноват: учитель порет ученика за его покорность, поводырь - следующего за
ним по пятам слепца. Гнуснейшее подобие правосудия! И философия также не
свободна от правил ложных и уязвимых. Пример, который нам приводят в
доказательство того, что личная выгода может брать порой верх над данным
нами словом, не кажется мне достаточно веским, несмотря на примешивающиеся
сюда обстоятельства. Вас схватили разбойники и затем отпустили на волю,
связав предварительно клятвою, что вы заплатите им определенную мзду;
глубоко неправ тот, кто утверждает, будто порядочный человек, вырвавшись из
их рук, свободен от своего слова и может не платить обещанных денег. Он
никоим образом от него не свободен. То, что я пожелал сделать, побуждаемый
страхом, я обязан сделать и избавившись от него, и даже если он принудил к
подобному обещанию мой язык, а не волю, я все равно должен соблюсти в
точности мое слово. Что до меня, то я всегда совестился отрекаться от своего
